Українська
Война в Украине

Дело Светланы Лой: московский суд подтвердил 15 лет колонии за поддержку ВСУ

Цихоцкая Мария

70-річна українка заспівала 'Пісню про рушник' перед вироком московського суду
70-річна українка заспівала ''Пісню про рушник'' перед вироком московського суду

Первый апелляционный суд в Москве поддержал приговор 70-летней Светлане Лой из Запорожской области. Женщине назначено 15 лет колонии за денежные переводы в поддержку украинской армии. Заседание проходило в закрытом режиме — прессу и слушателей пустили в зал лишь в момент оглашения решения. Об этом сообщает "Медиазона", корреспондент которой присутствовал на заседании.

Правозащитники указывают, что судебный процесс над Светланой Лой не отвечает никаким стандартам справедливого судопроизводства. Закрытый режим апелляции — без прессы и публики — является грубым нарушением принципа открытости судов, закреплённого даже в самом российском процессуальном законодательстве. Международные организации, в частности "Мемориал" и Human Rights Watch, неоднократно документировали практику российских судов на оккупированных территориях: обвинение строится на размытых формулировках вроде "финансирования ВСУ" или "антироссийских взглядов", что фактически криминализирует любую лояльность к Украине. В случае Лой сумма переводов — 63 420 рублей, то есть менее 700 долларов — лишь подчёркивает абсурдность приговора в 15 лет лишения свободы.

Дело 70-летней пенсионерки вписывается в более широкую стратегию России, использующей судебную систему как инструмент психологического давления на жителей оккупированных территорий. Показательные приговоры с экстремальными сроками призваны запугать тех, кто сохраняет связь с Украиной — финансовую, эмоциональную или гражданскую. Принудительная выдача российских паспортов в сочетании с последующим преследованием за "нелояльность" ставит людей в ловушку: отказ от гражданства грозит депортацией, а его принятие — превращает человека в "предателя" в глазах собственного государства. По оценкам специалистов по гибридным конфликтам, такая модель не просто карает отдельных людей, но разрушает социальную ткань оккупированных общин, сея страх и взаимную подозрительность среди оставшихся.